Вячеслав Гайзер: «Все разговоры о невозможности делать разбиваются о сами дела»

Врио Главы Коми борется с «Газпромом», верит в ТОСы, не верит в ижемский майдан и надеется на автодорогу до Троицко-Печорска.

Вячеслав Гайзер: «Все разговоры о невозможности делать разбиваются о сами дела»

Фото Андрея Шопши

Отчёт Вячеслава Гайзера перед Госсоветом Коми изобиловал огромным количеством цифр, перечислявшихся проектов и намечавшихся планов. Поскольку такой объём переварить зараз не очень просто, «Красное знамя», обратившись к временно исполняющему обязанности Главы республики, решило сосредоточиться на темах, показавшихся нашей газете наиболее злободневными и вызванных сигналами самих читателей.

— Вячеслав Михайлович, в отчёте вы сообщили о том, что правительство республики готовит проект федерального закона о квотах для местного населения при реализации крупных инвестиционных проектов с государственным участием. Речь явно идёт о строительстве газопровода Бованенково-Ухта?

— В первую очередь. Но наша инициатива может и должна касаться не только этого проекта. Просто действительно Бованенково-Ухта – это самый яркий пример.

— Сплошная вахта?

— Да, сплошная вахта. Это во-первых. Во-вторых, закончен только первый этап этого проекта. Дальше там должна быть вторая нитка, а вообще их запланировано четыре. То есть работа предстоит достаточно долгая. И именно поэтому очень важно добиться каких-то новых законов в условиях взаимодействия между теми структурами, которые реализуют по сути государственные проекты, и местным трудовым сообществом. Потому что когда мы на годы вперёд понимаем, что кадры будут востребованы, есть время подготовить их. И не слушать байки по поводу того, что «у вас просто таких кадров нет». Будут.

— А какую квоту вы хотите заложить?

— Исходя из здравого смысла и наших расчётов — не более 20% общей численности того трудового контингента, который задействован в проекте.

— Ещё кое о чём из вчерашнего отчёта. Вы говорили о готовности создать регионального оператора для поддержки территориального общественного самоуправления (ТОС). Что это? Как я могу себе представить: фонд для грантов и управляющая компания, которая даёт эти гранты. Или что-то другое?

— В первую очередь должна быть структура, которая объединяет лучшие практики ТОСов. Она окажет помощь в организации работы. Ну, в каком-то смысле, возьмём в кавычки, действительно управляющая компания – управляющая этими практиками. Логика подсказывает, что она может быть и оператором по распределению грантов.

— Вы уделили в отчёте немалое внимание ТОСам, заявив, что они способны решать очень много проблем.

— Я своими глазами убедился, что это действительно так.

— Но вы говорили, например,  и о дорожном строительстве силами ТОСов. Они, по-вашему, способны на строительство дорог и мостов?

— Я, конечно, имел в виду в большей степени ремонт. Хотя строительство мостов – да, тоже. Просто в нашем представлении мосты всегда – это капитальное сооружение протяженностью в сотни метров. Ничего подобного. Большая часть мостовых сооружений в республике – не такие. Это мосты через ручьи, мостовые переходы в виде соответствующих труб и так далее. Которые в небольших населённых пунктах играют гораздо большую роль, чем, допустим, мосты через Печору или подобные ему. Вот ремонт таких мостов и поддержание в исправном состоянии вполне под силу тем же ТОСам. И мы такие примеры знаем и видим. В результате разговоры, что то или это нельзя делать таким образом, разбиваются о то, что в жизни уже делается. Этому надо помочь. Организационно, в том числе материально. Потому что, во-первых, подобное решение задачи гораздо дешевле для всех нас — в целом взятых как общества, а во-вторых, это действительно стимулирует людей проявлять себя. Повышает заинтересованность в том, чтобы своими руками улучшать жизнь вокруг. Не ждать, когда кто-то придёт, чтобы – я утрирую – колодец почистить. А самим мужикам, как всю жизнь было в деревнях, собраться и почистить. Для этого нужен инструмент, какая-то денежка для того, чтоб там сруб поправить. Но в первую очередь это заинтересованность самих людей.

— Просто, понимаете, на почве дорог и мостов иногда возникают чуть ли не околомайданные ситуации, как в Ижемском районе, например. Именно из-за моста всё это началось и привело фактически к объявлению недоверия г-ну Норкину, к обращению к вам с угрозой бойкотировать будущие выборы.

— Это вопрос или что?

— Это вопрос: как разрулить ситуацию в Ижме? ТОСами?

— Любая проблемная ситуация, которая возникает на месте, для любой власти, в том числе и республиканской, — повод проанализировать ситуацию, желательно на месте, и выработать то решение, которое будет понятно всем. И людям, которые там живут, и власти, которая, может, в какой-то момент времени повела себя недостаточно правильно или оперативно. Но мы знаем и обратные примеры. Когда какой-то проблемный вопрос просто используется как повод для — вы это хороший пример привели — майданного мероприятия. Повод, который на самом деле никакого отношения к реальному решению проблемы не имеет, а просто пробуется, чтобы внести смуту в общественное настроение и попытаться сместить законную власть. Такое тоже бывает.

В Ижму у меня в ближайшее время будет рабочая поездка. И мы на месте попробуем разобраться, в чём конкретно сегодня заключается корень проблем. Потому что, если говорить о примере, который вы называли, — переправа, — вот там-то как раз все вопросы решены. Принято решение о строительстве нового моста-понтона, весь заказ сделан. Более того: уже заказан паром, его изготавливают. Он свяжет Ижму и Усть-Цильму и решит давнишнюю проблему уже в нормальном, грузо-пассажирском, виде. Я просто не вижу, а в чём там ещё может быть нерешённый вопрос по переправе и транспортной доступности. Разберёмся на месте.

— Следующий вопрос касается Сыктывдинского района. Вам не кажется, что в случае с Пичипашней и Поингой использование избыточного административного ресурса приводит вот к таким последствиям, которые там возникли?

— А что вы имеете в виду под избыточным административным ресурсом?

— Жители Поинги жалуются, что их чуть не силой заставляют переселяться в дома в Пичипашне.

— А давайте сделаем следующим образом. Не будем обсуждать за жителей, а поедем на место, посмотрим и спросим тех же самых жителей, которые сегодня уже там живут. В конце прошлого года действительно было очень много справедливых нареканий, что там есть и недоделки, и ещё что-то, и эта ситуация мешает людям принять решение о переселении. Это было. Были приняты соответствующие решения, они были отработаны Минархстроем. Сегодня в Пичипашне режим постоянного присутствия представителей Минархстроя. Сам министр лично туда приезжает, обходит квартиры и спрашивает: что нужно? Там есть определённые технические моменты, которые постоянно решаются. Но никакого отношения картина сегодняшнего дня к тому, что было ещё в декабре, уже не имеет. Поэтому у меня предложение простое: съездите вместе с самим министром, посмотрите, встретьтесь с людьми и спросите: что им мешает, что не мешает и что нужно сделать? Как что-то прозвучит – будем вместе отрабатывать. Никакого административного ресурса, чтобы кого-нибудь загоняли, никогда не было. Это неправда. Было другое: люди справедливо обращали внимание, что не решён ряд организационных и технических вопросов. И въезжать в новые дома без их решения нельзя. А кто ж с этим спорит? Именно поэтому были указания даны – и министерству как заказчику, и, соответственно, исполнителю и подрядчикам. И пока все эти недостатки не были устранены, никто людей туда и не загонял. А сегодня проблем с проживанием и переселением туда нет. Остались вопросы благоустройства. Но зимой-то их никто не решает. Для этого пусть придут весна и лето.

— Последний вопрос касается транспортной доступности Троицко-Печорска. Понятно, как трудно работать с РЖД. Вы видите альтернативу в автомобильном транспорте?

— В первую очередь да. Именно поэтому я вчера в докладе сказал: теперь у нас приоритет Троицко-Печорск. Но я хочу сказать, что, тем не менее, железнодорожное сообщение мы ведь сохранили.

— Ну, в какой-то мере да.

— Да не в какой-то, а в полной! Три раза в неделю ходит поезд. Но в другом режиме – пригородном. Это значит лишь, что, когда еду, я не лежу на полке. Еду сидя – но до Сосногорска. И если вернуться даже просто к экономике вопроса, то не секрет, что движение пассажирского поезда было для РЖД глубоко убыточным. В 2012 году удовольствие субсидировать убытки обходилось нам в 2,5 млн. рублей в месяц. Сейчас с переходом на пригородный режим убытки для нас снизились до 500 тыс. в месяц. Согласитесь, есть очевидная разница. Впрочем, если у кого-то есть какое-то другое видение, то район может и сам добавлять. Хотя я не слышу о каком-либо другом видении. Да это, как жизнь показывает, никому и не нужно.

А вот организация автомобильного сообщения в нормальном виде – это действительно та альтернатива, которая  решит все вопросы. Наверное, на этом и надо сосредоточиться.

Источник: Красное Знамя

Запись опубликована в рубрике Новости с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Оставить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s